Главная страница
Поиск по модели:
  
Карта сайта
Скачать книгу про моду для андроид
Php php curl dll скачать
Скачать игру crash 2 через торрент
Программа inssider скачать на русском
Еврейские песни веселые скачать
Скачать музыка на звонок телефона рингтон
Скачать сервера для майнкрафта 1 1
Я иду домой скачать программу
 

Книга химики автолюбителям скачать

Писатель французский, сын русский Егор Синявский: «В детстве я думал: иметь папу — такого бандита, уголовника, это очень приятно» 3 апреля 2016 в 17:35, просмотров: 10840 В СССР не было, пожалуй, человека, который не знал бы о процессе Синявского и Даниэля. Литераторы были осуждены по тяжелой статье за антисоветскую агитацию и пропаганду — фактически за слово. В парижском кафе с видом на Люксембургский сад я сразу узнаю сына Андрея Синявского и Марии Розановой. Он очень похож на свою мать. Он известен во Франции как писатель Егор Гран. Его книга, посвященная коллизиям вокруг знаменитой Гонкуровской премии, стала такой популярной, что в районной библиотеке 16-го округа Парижа за ней очередь. На русский язык его книги не переведены. А еще он постоянный автор сатирического еженедельника «Шарли Эбдо». Человек, по чистой случайности не ставший жертвой атаки террористов на офис редакции 7 января 2015 года. Мне было 6 лет, когда папу освободили. Как вашей маме это удавалось? Он там работает и пока не может приехать, но он меня любит и помнит. Я в маминых письмах что-то рисовал для папы, но он оставался для меня чистой абстракцией. Не могу сказать, что мне его не хватало. Она не брала вас с собой? Когда мама меня отвезла, мне было три года. Поездка длилась чудовищно долго. Чтобы туда добраться, по-моему, ушло 24 часа, хотя это было всего 950 километров. Помню ночной поезд, который медленно-медленно ползет куда-то. Это было суровое путешествие, с пересадками. Потом меня вводят в большую, ярко освещенную комнату. Ощущение — совсем нет тени, горит яркая лампочка в 200—300 свечей. Выходит очень симпатичный бородатый старичок. Он взял меня на руки, прижал к. Видимо, с мамой были друзья, которые вскоре меня забрали, а она осталась на свидании с папой. Я в него влюбился буквально через десять минут. Показал все свои игрушки, а потом свои первые романы. У вас в столь нежном возрасте уже были романы? Я очень рано начал писать — в пять лет. Мой любимый герой в те годы был барон Мюнхгаузен, а сочинял я под влиянием Стивенсона, в основном про приключения индейцев и пиратов. Мой первый роман начинается фразой: «Тогда я жил в Лондоне». По-моему, очень славное начало в литературе. Папа освободился в июне, и мы сразу уехали на дачу. Мне шесть с половиной, рядом человек, который со мной занимается, играет, чего никто раньше не делал, и начинает мне читать Гоголя и другие феноменальные вещи, о которых я до этого понятия не имел. Для меня это стало началом новой жизни. Высоцкий постоянно, особенно после того, как папа вернулся, торчал у нас дома. Я обожал эти вечера. Он приходил с гитарой, пел песни, а мама записывала на магнитофон. Даже когда мы в 1973 году оказались во Франции, дружба родителей с Высоцким не прервалась. В 1975-м он приезжал к нам в пригород Парижа и пел свои новые песни под водочку, со всем, что. Это было очень необычно: мы сидим в современном французском доме с низкими потолками и Высоцкий во всю глотку горланит свои песни. Он всегда один приходил, без Марины Влади почему-то. Я его не просто любил — обожал. Папа сказал: «Я хотел бы рассказать тебе одну историю». Он говорил про то, как его посадили, про лагеря. Мое детское воображение разыгралось: я писал про пиратов, а рядом со мной сидел такой граф Монте-Кристо. Естественно, я его тут же спросил: «А почему ты не бежал, не сделал подкоп? » Он пытался мне объяснить, я этого не понимал долго. Потом он мне пел лагерные песни, а я записывал от руки. Мне ужасно нравились блатная песня, анекдоты — это все во мне сидит. Иметь папу — такого бандита, уголовника! Можно сказать, это очень приятно. И борода непонятная, и косил чуть-чуть. Это ведь не просто так, наверное? И я ничего не могу добавить, чтобы смягчить эту характеристику. Надо приспосабливаться и выживать, проявляя гибкость и хитрость. Нужно иметь духовный мир, который позволяет отдалиться от повседневного натиска. Я жил по принципу Ницше: все, что нас не убивает, делает нас сильней. Конфликты с мамой возникали довольно. Но я не злопамятный. Войдите в ее положение: муж сидит, ни работы, ни денег, надо что-то придумать, как-то выживать. Как я могу после этого ее упрекать в том, что она была невнимательна ко мне? У нее были другие задачи. Но мне ее в детстве не хватало. Мной занималась лучшая ее подруга, Эмма Дмитриевна Шитова, которая сыграла очень важную роль в моем литературном созревании. После папы это второй ангел в моей жизни. Старшую дочь мы назвали Эммой. Так что я рос у Эммы Дмитриевны, Лидии Меньшутиной — крестной моей мамы, у бабушки с дедушкой, которые ко мне очень хорошо относились, но с ними я все время спорил на литературные темы. С бабушкой у меня были чисто эстетические разногласия. Когда я ей показывал свои приключенческие романы, она говорила: «Егорушка, зачем ты опять пишешь о всяких несуществующих пиратах и каких-то глупых индейцах? Посмотри в окно — вот что интересно! А там — мы жили тогда на улице Горького, между памятниками Маяковскому и Пушкину, — эта грязная, шумная, широченная улица, по которой автомобили ездят и внизу магазинчик с большими буквами «Молоко». Вечный спор реалиста с внутренним миром фантаста оставил печать на всю жизнь. Я с бабушкой до сих пор не согласен. Он и подчинялся, и робко спорил время от времени. Они друг друга и любили, и уважали, и поддерживали. Это как чайной ложечкой рыть туннель. Все зависит от характера. Мама — экстраверт, я, как вы, наверное, заметили, интроверт абсолютный! Нам, интровертам, очень трудно учить всякие языки, потому что самый простой способ — завести себе друзей и тут же начать общаться — нам в тягость. Она знает две-три фразы: «сколько стоит? », «здравствуйте», «до свидания». Неужели Андрей Донатович не заговорил по-французски? Я считаю, что это гигантская ошибка. В какой-то момент они пытались, но они все время общались в этой эмигрантской сфере, с этими дурацкими русскими проблемами, сегодня никому не интересными. Да и тогда. Они очень переживали, а для меня это было странно: казалось бы, бывший зэк, который прошел через невероятно что, выжил в мясорубке, теперь на таком сладеньком Западе, благополучном, с хорошей профессией — преподавал русскую литературу в Сорбонне, — так остро переживал всякую критику. Конечно, были очень злые статьи. Папину книгу «Прогулки с Пушкиным» здесь абсолютно никто не понял, всякие вонючие другого эпитета не подберу «Русская мысль», «Новое русское слово», «Посев» — вся эта мерзкая, липкая эмигрантская среда! Родители писали «открытые письма», ругались. То они печатаются в «Континенте», то они уходят оттуда. Я помню, как в Фонтене-о-Роз Владимир Максимов главный редактор журнала «Континент» в разгар спора взял стул и хрястнул его в сердцах! Парадокс в том, что на Западе все очень хорошо относились к папе как к писателю и слависту. В Италии его просто боготворили. «Коррьере делла Сера» умоляла его давать каждую неделю по статье. Его засасывала эта трясина мелкой эмигрантской склоки. Нельзя тратить свою энергию на то, чтобы сражаться против каких-то пузырей. Надо делать свое. Весь дом завален «Литературной газетой» того периода, толстыми журналами. Мне это было по барабану, но я видел, как они реагировали. К папе приклеилось название «диссидент». А он в первую очередь писатель. Западные журналисты вечно задавали одни и те же вопросы, спрашивали про лагерь. На моем деле от КГБ из Москвы было начертано: «использовать только на физически тяжелых работах». Он дома рассказывал страшные вещи про лагерь? Все зависит от того, как человек относится к своей жизни. Папа считал, что поставил эксперимент над собой, и ему было интересно в лагере. Когда он пишет маме в одном из писем: «Слушай, Маша, мне никогда не было так интересно! » — это абсолютная правда, здесь нет ни доли кокетства. Никто не говорит, что ему было легко. Летать в космос тоже, наверное, не просто, но интересно. Папа все-таки в лагере сумел написать три книжки — пищи для ума там хватало. Но физически было невероятно трудно, в этом плане его, конечно, сломали. Он ничем не болел, но выглядел просто маленьким, горбатеньким старичком без зубов. Но по паспорту вы Синявский? Она тоже русская, мы познакомились здесь, учились в одной школе. Почему женщина обязана взять фамилию мужа, а не наоборот? Уже есть такой писатель — Синявский. Когда я начал писать, папа только что умер. Это такая хитрая болезнь. Она иногда делает вид, что отпускает. Всего полгода это все длилось с момента постановки диагноза в сентябре 1996-го до смерти в феврале 1997-го. Рак легких с метастазами в головной мозг. Операцию было бесполезно делать. Мы ездили каждый день на облучение в госпиталь Пьера и Марии Кюри. Пока мы лечили метастазы, оказалось, что печень рухнула. После того как я с ним познакомился в июне 1971-го, не прошло и десяти минут, как я понял, что стану писателем. Это уж, извините, идиотская идея. С листа, что ли, переводить? Я не увидела в нем ни издевательства, ни насмешки. Но карикатуру на взорвавшийся российский самолет принять не могу. По-моему, это за гранью. В России нет культуры карикатуры. Есть Кукрыниксы и журнал «Крокодил». На этом уровне все это дело и застыло. Никто над сирийским мальчиком и его судьбой не издевается, так же как никто не издевается над самолетом и людьми, которые погибли. Это действительно не смешно. Маленький сириец стремился как бы к нашему образу жизни. На самом деле это карикатура на Евросоюз! И очень странно, что ненавистники «гейропы» этого не увидели. Все, что Европа могла предложить этому несчастному ребенку — рекламу Макдональдса, то есть свой потребительский подход к жизни. Поэтому рисунок не смешной. Карикатура ведь необязательно смешная. Просто очень важно уметь читать информацию с другой точки зрения. Простреленная девушка, из которой выливается шампанское, — это издевательство над жертвами? Это другой подход к жизни. Карикатуристка, которая это нарисовала, хотела сказать, что жизнь продолжается и то, что произошло, страшно, потому что мы все в дырках, но это нам не мешает пить шампанское. В данном случае получилось даже немножко вызывающе. Пишу в каждый номер, иногда два-три материала. Мне дают карт-бланш: я могу писать про что угодно. На злобу дня мне неинтересно. Мне интересно на этом куске свободы каждую неделю осуществлять свои литературные принципы. Бывает абсурд, гротеск — все, что угодно. Так что писатель французский, а сын русский. » — Это не соответствует действительности. Это неправда в том смысле, что это клише. Писатель французский, поскольку пишу по-французски. Я не ощущаю себя ни русским, ни французом. Считаю себя гражданином мира. Мне это намного ближе. Мне интересны все страны. Чем больше я смотрю сейчас на Россию, которая стала центром определенной ненависти к миру, тем меньше я себя ощущаю русским. Мне стыдно за то, что там сейчас происходит, за русскую церковь, которая стала исчадием ада. Значит, я чуть-чуть русский. Иначе мне не было бы стыдно. Могут ли быть в коммерческих клиниках доступны по цене качественные медицинские услуги? Адрес редакции: 125993, г. Телефон: +7 495 609-44-44, +7 495 609-44-33 Все права на материалы, опубликованные на сайте www. Использование материалов, опубликованных на сайте www. Гиперссылка должна размещаться непосредственно в тексте, воспроизводящем оригинальный материал mk.



 
003603
В освоении новой техники Вы поступаете так:
изучаете инструкцию
просите кого-нибудь помочь
полагаетесь на интуицию
© 2005 — 2016 «www.sskazka.ru» Документы на все случаи!